Полет на воздушном шаре

Экзаменационные комплексные тренировки позади — можно выдохнуть и расслабиться на пару дней. Ведь мы еще не улетели на Байконур проводить экипаж Сергея Рязанского, а уже начинаем готовиться и тренироваться как основной экипаж «Союза МС-06»...

Именно так я начинал этот очерк, а заканчиваю его уже на Байконуре, во время предстартовой подготовки экипажа космического корабля «Союз МС-05». Так или иначе, я хотел бы поделиться совершенно необычным опытом и незабываемыми эмоциями, которые мне довелось испытать и прочувствовать не так давно.

Вспоминая свой летный опыт, могу сказать, что одним из моих самых любимых полетных заданий всегда была отработка навыков захода и расчета на посадку с имитацией отказа двигателя. От пилота, выполняющего такой маневр, требуются умение вести аналитический расчет в реальном времени и высокое качество техники пилотирования. Соизмеряя темпы уменьшения высоты и уменьшения дальности до аэродрома, принимая во внимание влияние ветра, которое может меняться по высоте, ты стараешься либо срезать, либо удлинить путь, раньше или позже выпустить механизацию — всё для того, чтобы в итоге подойти к взлетно-посадочной полосе на нужной высоте, которая позволит выполнить посадку. При этом, если в случае штатной посадки за 4 км до полосы твоя высота должна быть 260 м, то в случае имитации отказа двигателя на этом же удалении — уже 1000 м (для самолета Л-39). Поначалу кажется, что ты не планируешь, а пикируешь на полосу, причем на большей скорости, нежели при штатном заходе на посадку. Незабываемые ощущения — и какое удовлетворение, когда ты понимаешь, что справился; всё проанализировал, рассчитал, откорректировал правильно и в итоге посадил самолет в пределах заданного участка полосы — на «полосу точного приземления».

Впоследствии я узнал, что в рамках подготовки по лунной программе для отработки навыков посадки на Луну советские космонавты тренировались выполнять посадку с имитацией отказа двигателя на вертолетах — на авторотации. Они снижались на выбранную площадку. Под напором набегающего воздушного потока несущий винт раскручивался и в самый последний момент, за несколько секунд до касания земли, пилот, изменяя положение лопастей несущего винта, на мгновение создает достаточную подъемную силу, чтобы уменьшить вертикальную скорость и безопасно приземлиться.

В апреле мне удалось полетать с пилотами экстра-класса и посмотреть, что такое имитация отказа двигателя на вертолете! Я был в полном восторге, очень хочется научиться этому мастерству и на вертолете. Но кто бы мог подумать, что посадка с отказом двигателя возможна, даже если вы летите на воздушном шаре?

Недавно мы с детьми решили полетать на воздушном шаре. Опуская детали подготовки, скажу, что всё начиналось абсолютно спокойно — разве что комары, вышедшие на вечернюю охоту, всячески старались облегчить бремя нашего шара и унести нас по отдельности еще до старта. И вот наконец мы поднялись в воздух. Детям всё очень нравилось, мне тоже. Наш пилот оказался очень душевным и располагающим к общению человеком из родной авиационной среды. Не знаю почему, но я спросил его: «А с какой вертикальной скоростью шар снижается, если не использовать горелку?» И незамедлительно получил точный технический ответ. Шар «без двигателя» снижается с той же вертикальной скоростью, что и парашют для начинающих: 5,5 м/с. Я тут же удивился сам себе: «Зачем я вообще об этом спрашиваю?» Прошло еще минут двадцать прекрасного полета-дрейфа под едва заметным к вечеру движением атмосферы. Не спеша мы двигались «вперед», то есть туда, куда дул ветер. Под нами раскинулся небольшой лес. Мы уже планировали «заходить на посадку» через пару полей за ним, как вдруг наш пилот засуетился и начал что-то быстро колдовать с газовыми баллонами. Я глянул вниз, и всё стало ясно: мы парашютировали на тот самый лес, что был внизу, как старый, добрый Д-1-5У (первый парашют начинающего спортсмена-парашютиста) с уже известной мне скоростью 5,5 м/с... Чем ниже мы опускались, тем быстрее наш пилот старался перестыковать шланги от одних баллонов с газом к другим. Я, помогая ему, держал постоянно включенной горелку, которая вряд ли уже что-то могла нагреть. Но я надеялся, что это даст нам возможность выиграть хоть несколько секунд. В воздухе запахло адреналином. Когда я уже начал различать внизу непролазную заболоченную чащу с буреломом, а также большие черные и не моргающие глаза белки (шутка), я понял: не успеем. Мне стало страшно — за детей. Само по себе приземление с такой вертикальной скоростью требует четкого положения рук и ног парашютиста, чтобы не получить травму, и парашютист об этом знает. Но проблема была в том, что знал об этом только я и мы в этот момент были не в подвесной системе парашюта, а в корзине, где еле-еле помещались четверо людей и аж четыре как бы газовых баллона! Я боялся, что дети могли получить травму при приземлении (рука у дочери к тому моменту и так была уже в гипсе), что корзина могла напороться на старый сухой ствол, коих было много вокруг, и опрокинуться — как мне тогда их удержать?! Дети, наблюдая за нашей с пилотом суетой, веселились...

Как только шар начал входить в кроны деревьев, он начал тормозиться о них и, получив «пробоины» в паре мест, совсем остановился. Мы зависли на высоте метров четырех-пяти, примерно на уровне той белки, которая могла бы нас встретить, — и в этот момент в ее глазах можно было бы прочесть немой, но вполне очевидный вопрос, на который мне нечего было бы ответить.

Я уже начал представлять, что нам предстоит каким-то образом спускаться с этой высоты и выбираться из леса, который был хоть и не большой, но совершенно непроходимый. Но тут заработала резервная горелка, благодаря которой мы смогли взлететь, и пилот идеально приземлил шар сразу за лесом. А после посадки я выяснил, что почему-то в основных баллонах газа было меньше, чем рассчитывал наш пилот, что шар этот вовсе не его и что такой ситуации можно было легко избежать, знай пилот конструкцию используемой горелки: достаточно было переключить один клапан, чтобы подключить вторую пару баллонов. Очень надеюсь, что он сделал выводы для себя. Да и мне было о чём подумать: об ответственности организаторов, о моей ответственности перед детьми... Дети же были в восторге и от полета, и от «падения», и от всего происходящего в целом, и я отпустил свои мысли тогда.

Но одна мысль — о том, что вот ведь взялся же на нашу голову этот небольшой лесок, в который мы едва не угодили, меня не оставляла. И лишь позже я осознал: нам как раз очень повезло, что этот лес появился в нужное время в нужном месте. Ведь посадка в него оказалась совершенно мягкой и безопасной, чего вряд ли стоило бы ожидать от посадки «без двигателя» на открытой площадке. И в этот раз всё обошлось — благодаря стечению обстоятельств, не зависящих от людей, как и прежде бывало. Кто-то скажет, что это совпадение, — его право. А я скажу — слава Богу!