У космонавта всегда всё хорошо

Пятый открытый набор в отряд космонавтов Роскосмоса подходит к концу: заявки принимали до 30 июня, испытания завершились 30 сентября, итоги объявят до 10 ноября. Узнать, как стать космонавтом, и подать заявку становится всё проще: в 2026 году её впервые можно было подать через Госуслуги, а требования и порядок отбора лежат на сайте Центра подготовки космонавтов. Попасть в отряд при этом трудно: заявок поступило практически 500, а отобрать планируют от четырёх до шести человек. Поэтому тем, кто собирается поступать в следующие наборы, стоит заранее знать, что потребуется. В этот раз условия были такие: не старше 35 лет на конец 2025 года, высшее образование (специалитет или магистратура) со средним баллом диплома не ниже 4,0, не менее трёх лет стажа по специальности, рост от 150 до 190 см, вес от 50 до 90 кг.

Ориентировочные нормативы физической подготовки: подтянуться 12 раз, километр пробежать за 3 минуты 30 секунд, 800 метров вольным стилем проплыть за 20 минут 10 секунд. Полный перечень нормативов и остальные требования есть в тех же документах, а как устроен сам отбор, подробно описано в документе о последовательности и содержании процедур.

Но всего, что потребуется, в документах не перечислишь. Тем, кто ждёт решения, и тем, кто будет поступать, я хочу рассказать о своём психологическом отборе и о том, чего нет ни в одном нормативе.

Психологический отбор в 2006 году для меня свёлся к одному дню. С утра до вечера со мной разговаривал Ростислав Борисович Богдашевский — психолог, который курировал психологическую подготовку и отбор космонавтов ещё со времён Юрия Алексеевича Гагарина и вёл отбор нашего набора.

К концу дня я чувствовал себя так, как будто весь день разгружал уголь. Я уже тоскливо поглядывал в окно и видел, как люди уходят с работы. Ростислав Борисович поймал этот взгляд, всё понял, улыбнулся и сказал: «Всё-всё, отпускаю». И тут же попросил назвать десять качеств, которые я считаю важными для космонавта.

Мозг к тому времени уже не работал. Я начал перечислять качества былинных русских богатырей, что-то буровить, а он меня останавливает: «Подожди-подожди. Назови одно».

Он хотел услышать: чувство юмора.

Сегодня отбор устроен так, что почти всё в нём измеряется и заносится в протокол: здоровье, рост и вес, образование, стаж, нормативы по физподготовке, тесты по математике и физике. Даже психологические тесты большей частью проходят на компьютерах. Когда отбор проходил я, он сильно отличался: человек, который вёл психологический отбор всех наших предшественников, целый день разговаривал со мной и в конце спросил о качестве, которого нет ни в одном нормативе. Проверяют ли это качество нынешние тесты, мне судить сложно: наверное, в каком-то объёме проверяют. Но в требованиях вы о нём нигде не прочитаете, а важно оно и в космосе, и на Земле — как раньше, так и теперь.

У Ростислава Борисовича был и другой урок, хотя адресован он был не мне. Один мой друг получил на экзамене четвёрку и очень переживал: считал, что оценку ему несправедливо занизили. В негодовании он шёл с экзамена и встретил в коридоре Ростислава Борисовича. Тот спросил, что случилось, и друг рассказал, как он понимает ситуацию. В ответ услышал: «Запомни: у космонавта всегда, всё, хорошо».

В Центре подготовки оценивают не только экзамены, но и то, как ты реагируешь на неудачи. А если решение могут принять и туда, и сюда, то, как и в жизни, очень многое зависит от того, как тебя воспринимают. Я прочувствовал это и на отборе, и на подготовке.

Удостоверение космонавта у меня № 203, а в космос я полетел 116-м в России: до меня удостоверение получили 202 человека, а на орбите побывали 115. Между удостоверением и полётом проходят годы, и то, как человек переживает в эти годы несправедливость, неудачу и ожидание, тоже замечают.

Когда друг рассказал мне, как Ростислав Борисович ответил ему про четвёрку, я вспомнил, что и сам часто говорил себе нечто подобное, пусть и не до конца осознанно: следил за своим настроением и управлял им — открытым разговором с самим собой. В 2016 году я был командиром дублирующего экипажа «Союза МС-02». Мы на Байконуре ехали с космодрома в гостиницу, и я поймал себя на том, что озабочен какими-то своими делами и настроение где-то внизу. И сказал себе: в Москве, наверное, дожди, а здесь светит солнце и ходят верблюды. Ты едешь в автобусе, в котором во всей стране могут ездить всего-то человек тридцать — космонавты. И сидишь в командирском кресле, в котором и из них не каждому доведётся оказаться. И что тебе не радоваться жизни? И как-то сразу стало бодрее, веселей.

Сегодня, после трёх полётов, чувство юмора входит для меня в пятёрку главных качеств космонавта. И даже не столько само чувство юмора, сколько позитивный образ мысли, одним из проявлений которого оно служит.

Когда ротация экипажей проходила только на «Союзах», до 2020 года, на МКС прилетали по три человека, а на борту одновременно работали шестеро. Экипажи сменялись по очереди, и за одну длительную экспедицию ты успевал поработать с двумя экипажами. 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, в замкнутом пространстве, с одними и теми же людьми. Без юмора полгода так провести очень тяжело, какими бы хорошими эти люди ни были.

У каждого человека есть свой средний уровень позитива — фон, на котором он живёт изо дня в день. Если представить шкалу от 0 до 10, где 10 — всегда бодр и с улыбкой, а 0 — почти всегда подавлен, то с кем Вам будет комфортнее находиться рядом? Мне — с тем, у кого этот фон 6–7 и не ниже, особенно в замкнутом пространстве. От фона каждого зависит, насколько легко дастся весь полёт.

Во втором полёте, в 53-й экспедиции, коллеги на американском сегменте придумали приготовить пиццу в невесомости. Продукты им прислали заранее, всё снимали на видео. Я тоже должен был там быть, но у нас вдруг сломался туалет, а это штука более приоритетная. Сергей Рязанский частенько подлетал ко мне: «Сань, ну ты там как?» — а я под полом ремонтировал туалет. Закончил как раз к самому главному моменту — к поеданию пиццы. Видео выложили в интернет, и оно разлетелось по всему миру.

Пицца 53-й экспедиции. Фото: NASA

Потом в письме от сестры я прочитал, что по радио сограждане обсуждают американскую пиццу в космосе и хотят знать, каким будет российский ответ. Первая реакция была: ё-моё, почему и тут нужен какой-то ответ? Думал, думал, что можно сделать. Продуктов я заранее не готовил, да и вообще-то я не повар.

В декабре 2017 года на станцию прилетел Антон Шкаплеров. Я ему рассказываю: «Антон, сограждане ждут, надо что-то делать. Что сделаем?» Он сразу: «Ну так Новый год же впереди, давай оливье сделаем». — «Из чего? Где мы колбасу возьмём?» И тут он достаёт палку копчёной колбасы.

Дальше я начал перебирать по памяти ингредиенты — и вроде всё сходится. Лук был свежий. Горошек сублимированный, мы его восстановили; получилось почти гороховое пюре, но тем не менее. Картошку наковыряли из консервы «Картошка со свининой», взяли только дольки. Резали всё в нашу космическую миску из толстого полиэтиленового пакета — собрать в неё нарезку в невесомости было отдельным весельем. Замешали сырным соусом. Это был первый космический оливье — и вообще первый оливье, который я приготовил. Когда меня спрашивают, что было самым рискованным в моей жизни, я отвечаю про это оливье: делал впервые, а дегустировать должны были самые космические эксперты по высокой кухне.

Новый год отмечали всем экипажем по московскому времени. Коллеги слупили этот Russian salad — так оливье называют по-английски — за пять минут и попросили готовить его каждую пятницу. Видео, как мы готовили, — «Оливье-НГ в космосе».

Я очень благодарен всем коллегам, с кем мы летали вместе: у каждого из них мне было чему поучиться. Но с Антоном было максимально легко и позитивно, и именно этому я учился у него. Это не значит постоянно смеяться, но время от времени вместе посмеяться надо совершенно точно. Моё «почему и тут нужен ответ» он одной фразой превратил в праздник для всего экипажа.

Эту статью я порывался написать ещё с апреля, когда мне подарили тубу воланов для бадминтона, но руки дошли только сейчас. 12 апреля 2026 года, в День космонавтики, на ней расписались все, кто в тот день был на тренировке в бадминтонном клубе «Искра». И пошутили: космонавтов вечно просят что-нибудь подписать, а тут мы тебе подпишем сами. Туба стоит у меня на рабочем столе и напоминает мне о чувстве юмора — том самом, которое хотел услышать от меня Ростислав Борисович.

«Искра», на мой взгляд, — самый позитивный бадминтонный клуб Москвы. Я прихожу туда не столько за нагрузкой и даже не столько ради любимой игры, сколько ради атмосферы: там снимаю стресс, выдыхаю и восстанавливаюсь. Такая атмосфера сама не возникает — это стопроцентная заслуга Алексея Комарова, руководителя клуба. На борту станции так же: от того, как ведёт себя каждый, и прежде всего тот, кто отвечает за команду, зависит настроение всего экипажа.

Но средний уровень позитива у каждого от природы свой. Можно ли с этим что-то сделать?

Можно. Примерно треть различий между людьми в ощущении благополучия связана с генами, а остальное — жизнь, окружение и то, как мы привыкли думать. Правда, треть получается при разовом опросе, в который попадает и случайное настроение дня. Если усреднить ответы человека за несколько лет, случайного остаётся меньше, а доля генов выходит выше. Но и этот устойчивый уровень не застывает: психологи Фудзита и Динер 17 лет наблюдали людей в Германии, и примерно у каждого четвёртого удовлетворённость жизнью заметно изменилась. На фон влияют сон, движение, окружение и здоровье. Об этом, о юморе, который объединяет команду, и о том, как в трудной ситуации выбирать отношение, я рассказываю в лекции «Мысли позитивно: космические уроки для современного человека».

Тем, кто ждёт итогов отбора, и тем, кто будет поступать, скажу одно: знания и здоровье космос с вас спросит в любом случае, а рядом месяцами будут жить и работать другие люди, и им важно, чтобы с вами было легко.

На отборе Ростислав Борисович так и не услышал от меня правильного ответа. Сегодня я бы ответил сразу: чувство юмора. В пятёрке главных оно точно.

А какое одно качество назвали бы Вы?

Александр Мисуркин — лётчик-космонавт РФ, бизнес-спикер.

amisurkin.com